15:45 31.08.2026 ╤нформагентство 'Статус-кво'Поп. / Наст.  закрити в╕кно
Та╓мниц╕ Харкова. Багаття на Лис╕й гор╕

Про Лису гору в Харков╕ розпов╕дають завжди одне й те саме. Що в╕дьми збираються там вноч╕. Що на вершин╕ горять вогн╕, а п╕д╕йдеш ближче н╕кого нема╓, т╕льки поп╕л ще теплий. Що дерева там ростуть скрученими, бо земля погана. Що той, хто заночував на гор╕, поверта╓ться не в соб╕.

Ця байка ходить у трамваях, потрапляла в газети, ╖╖ знають д╕ти, що народилися через сорок рок╕в п╕сля всього того. Вона влучна, живуча, ╕ в н╕й ╓ один-╓диний недол╕к: в╕домо, хто ╖╖ вигадав, за яких обставин ╕ за ск╕льки.

2

Л╕с на гор╕ вирубали ще в середин╕ стол╕ття на дрова та на буд╕вництво, ╕ залишилася гола глиняна вершина, з яко╖ весь Харк╕в видно як на долон╕: ╕ дзв╕ниця Успенського, ╕ заводський дим, ╕ блиск Лопан╕ внизу.

Гора тод╕ не входила до складу м╕ста. Ця обставина зда╓ться др╕бною, а насправд╕ з не╖ випливало все ╕нше. За документами вона належала не до Харкова, а була землею за межею м╕ста, пов╕товою, н╕чи╓ю; приписали ╖╖ до м╕ста лише в девяносто четвертому. До того виходило так, що ось тут зак╕нчу╓ться м╕сто з управою, сан╕тарною ком╕с╕╓ю та л╕карями, а ось тут почина╓ться м╕сце, де н╕кого нема╓ ╕, отже, н╕чого не в╕дбува╓ться.

На сх╕дному схил╕ розкинулася слобода ш╕стдесят хат. Землекопи, поденники, швець, дв╕ прал╕, старьовик. Вище по схилу було сво╓ кладовище, слоб╕дське, де ховали б╕дно й часто.

Прокоп Лукяненко, девятнадцяти рок╕в, мешкав трет╕м в╕д води. Батько возив цеглу, у хат╕ було пятеро.

3

Л╕то девяносто другого було сухим ╕ спекотним, ╕ з весни по вс╕й Рос╕╖ лютувала холера.

Про не╖ писали в газетах, про не╖ говорили в крамницях, вона п╕дн╕малася з низовин ╕ захоплювала м╕сто за м╕стом. У Харков╕ ╖╖, за вс╕ма оф╕ц╕йними даними, не було.

У серпн╕ в слоб╕дц╕ за девять дн╕в померло одинадцять ос╕б.

Помирали за добу, ╕ вс╕ однаково. При╖жджав м╕ський л╕кар, оглядав, писав пап╕рець ╕ в╕д╖жджав. У пап╕рцях було написано: гострий шлунково-кишковий катар. Одинадцять раз╕в посп╕ль, у серпн╕, при тридцяти градусах у т╕н╕.

Прокоп зрозум╕в не в╕дразу ╕ зрозум╕в не через смерт╕, а через перекупник╕в. Слободка живилася тим, що баби носили до м╕ста молоко та зелень, ╕ раптом н╕хто н╕чого не брав, а на спуску з ранку до ноч╕ стояв м╕ський пол╕цейський ╕ вниз пропускав, а вгору н╕.

Оцеплення не було. Оцеплення це означа╓ визнання. Слободку просто перестали випускати, ╕ документ╕в на це не ╕снувало, бо не ╕снувало й само╖ заборони.
До десятого дня у слободц╕ ск╕нчилася ╖жа.

4

Чолов╕к у п╕джаку при╖хав у четвер, п╕д веч╕р.

В╕н назвався Петром ╤гнат╕йовичем ╕ сказав, що перебува╓ за особливим дорученням при губернськ╕й канцеляр╕╖. З ним були м╕сцевий Гаркуша, якого в слоб╕дц╕ знали, ╕ немолодий л╕кар в окулярах, який весь час витирав шию хусткою.

Петро ╤гнат╕йович з╕брав чолов╕к╕в б╕ля колодязя й говорив добре коротко й шанобливо, як розмовляють з людьми, в╕д яких щось потр╕бно. У слоб╕дц╕ ситуац╕я недобра. Зг╕дно з наукою, сл╕д спалити все заражене: пост╕ль, одяг, ганч╕ря, солому з хат, де лежали хвор╕. Спалюватимуть нагор╕, на гор╕, бо там в╕тер ╕ зв╕дти не понесе на житло. Робота важка й небезпечна, а тому три рубл╕ за н╕ч.

П╕денник у Харков╕ отримував тод╕ ш╕стдесят коп╕йок. В╕с╕мдесят, якщо муляр ╕ в сезон.

Слова холера Петро ╤гнат╕йович не сказав жодного разу. В╕н говорив нездоровя, зараза, обережн╕сть. Н╕хто з мужик╕в цього слова теж не вимовив: ус╕ вже розум╕ли, що за це буде.

Зголосилися четверо Прокоп, Мус╕й-в╕зник з╕ сво╓ю клячею, Панько-швець ╕ при╖жджий, якого Прокоп нав╕ть по ╕мен╕ не знав.

Вдома було пятеро, ╕ трет╕й день ╖ли зат╕рку на вод╕.

5

Перша н╕ч виявилася найлегшою лише тому, що Прокоп у н╕й ще н╕чого не розум╕в.

Вогнище розпалили за гребенем, у стар╕й глинян╕й ям╕, щоб знизу вогню не було видно. Дрова привезли м╕ськ╕, сух╕. Мус╕й п╕двозив на воз╕ велик╕ вязки, завязан╕ в рядно; Прокоп ╕з Паньком брали ╖х вилами й кидали у багаття. Руками торкатися не дозволялося. У кожного була ганч╕рка на обличчя, змочена в чомусь гострому, ╕ в╕дро з розчином для рук.

Соломян╕ матраци горять весело, з тр╕ском, ╕ чорн╕ пласт╕вц╕ в╕д них летять вище за людський зр╕ст. Гор╕ли суво╖, сп╕дниц╕, дитяч╕ сорочечки. Один вузол розвязався в пов╕тр╕, ╕ Прокоп побачив, як у вогонь летить ганч╕ряна лялька, з тих, що баби крутять немовлятам.

До четверто╖ зак╕нчили. Петро ╤гнат╕йович при╖хав верхи, поглянув на поп╕л, сказав добре ╕ в╕драхував кожному по три рубл╕ пап╕рцем.

Прокоп ╕шов униз у св╕танку й думав лише про те, що це дуже багато грошей ╕ що мати сьогодн╕ купить хл╕ба.

6

Вдень в╕н не спав, а п╕шов до шинку до Ониськи ╓дине м╕сце в слоб╕дц╕, де ще щось залишалося.

Там його й запитали. Запитали без жодних прихованих нам╕р╕в: Прокоп, а що це вноч╕ на гор╕ гор╕ло? Аж ╕з гаю було видно.

В╕н в╕дкрив рота й не зм╕г. Заборони не було. У цьому й полягав жах: Петро ╤гнат╕йович не сказав йому н╕ слова про мовчання, а Прокоп ╕ без сл╕в знав, що говорити не можна. Знав, що якщо зараз вимовити вголос палили л╕жка за одинадцятьма пок╕йниками, то до вечора у слоб╕дц╕ почнеться те, чого в╕н бачити не хоче.

Молчати в╕н теж не вм╕в, бо на нього дивилися шестеро людей. ╤ сказав перше, що спало на думку.

Сказав, що ходив вноч╕ за городи ╕ бачив на гор╕ вогонь, а навколо вогню людей. Що люди були не наш╕. Що йому здалося, н╕би там були ж╕нки з розпущеним волоссям ╕ н╕би без сорочок.

В╕н вигадав це все, за одну секунду, стоячи б╕ля ст╕йки, бо йому було девятнадцять рок╕в ╕ н╕чого розумн╕шого в╕н не придумав.

У шинку стало тихо. Вониська перехрестилася.

До вечора знала вся слобода. Через день вся Холодна гора. Через тиждень про ж╕нок на Лис╕й гор╕ розпов╕дали в м╕ст╕, у вагон╕ конки в╕д вокзалу, ╕ розпов╕дали вже з подробицями, яких Прокоп не вигадував: що вони сп╕вали; що був хтось ╕з козячою головою; що знайшли випалене коло.

7

На другу н╕ч Петро ╤гнат╕йович при╖хав ран╕ше, н╕ж зазвичай, ╕ в╕дв╕в Прокопа вб╕к.

Прокоп вир╕шив, що тепер к╕нець.

Чув я, як╕ ти в шинку казки розпов╕да╓ш, сказав Петро ╤гнат╕йович.

Прокоп мовчав.

Добре розпов╕да╓ш. Тримайся цього.

╤ пояснив спок╕йно, розсудливо, як пояснюють прац╕вников╕. Вогонь знизу все одно видно, приховати не можна, м╕сто буде розпитувати. В╕дпов╕дей ╓ дв╕. Одна правильна, в╕д яко╖ закриють ярмарок, зупиниться торг╕вля, а до слободки прийдуть не з грошима, а з солдатами. ╤нша дурна, бабська, про в╕дьом. В╕д дурно╖ в╕дпов╕д╕ н╕кому н╕чого не буде, а ц╕кавих вона в╕дляка╓ краще за будь-яку варту: на страх люди йдуть охоч╕ше, н╕ж на правду, але вноч╕ на гору не пол╕зуть ан╕ т╕, ан╕ ╕нш╕.

Ти про сво╖х баб розпов╕дай ще. ╤ в м╕ст╕ розпов╕дай, коли пустять. Я тоб╕ за це дам окремо.

В╕н дав рубль. Прокоп взяв.

Цей пап╕рець в╕н пот╕м памятав краще, н╕ж т╕ три. Три рубл╕ були за роботу, а рубль за щось ╕нше, ╕ в╕н розум╕в це вже тод╕, б╕ля воза, при св╕тл╕ л╕хтаря. ╤ все-таки взяв, бо рубль ╓ рубль, а вдома пятеро.

8

Третя н╕ч була не такою. Мус╕й при╖хав п╕зн╕ше, н╕ж зазвичай, ╕ з╕йшов з воза зовс╕м с╕рий. Прокоп п╕д╕йшов ╕ побачив, що везуть не вузли.

╥х було тро╓. ╥х загорнули в рогожу й завязали мотузкою, але рогожа не труна, вона обтягу╓.

Панько-швець сказав, що в це в╕н не л╕зе, ╕ п╕шов униз. Його н╕хто не стримував. В╕н помер рок╕в через двадцять, у себе вдома, ╕ до само╖ смерт╕ з Прокопом не в╕тався.

Л╕кар в окулярах почав пояснювати посп╕шно, зл╕сно, витираючи шию. Що на слоб╕дському кладовищ╕ н╕кому копати: могильник захвор╕в третього дня, а земля в серпн╕ суха як кам╕нь ╕ на одну яму йде п╕вдня. Що п╕д час холери спалення ╓дино правильний спос╕б ╕ що в ус╕й ╢вроп╕ так ╕ роблять. Що в╕н подавав про це рапорт ще в липн╕, ╕ рапорт повернули без насл╕дк╕в. Що в╕н тут не з власно╖ вол╕ ╕ що йому ш╕стдесят один р╕к.

Усе це, мабуть, було правдою. В╕н не був лиход╕╓м; в╕н був л╕карем ╕ за минул╕ тижн╕ бачив ст╕льки, ск╕льки Прокоп не м╕г соб╕ уявити, ╕ говорив зл╕сно не в╕д жорстокост╕, а тому, що ╕накше б не висловився.

Але було й друге, чого л╕кар не сказав, а Прокоп зрозум╕в сам, стоячи б╕ля воза з вилами в руках. Поховати значить записати. ╢ могила ╓ в╕дсп╕вування, ╓ метрична книга, ╓ рядок: такий-то, такого-то числа, в╕д чого помер. Одинадцять рядк╕в у серпн╕, пот╕м двадцять, пот╕м сорок ╕ жоден чиновник цього вже не пояснить. А поп╕л рядк╕в не ма╓.

Верхню в╕н розгорнув сам. Н╕хто не наказав, ╕ н╕хто не зупинив. Це була Одарка Наливайко, с╕мнадцяти рок╕в, з ╖хньо╖ ж вулиц╕, четверта хата. В╕н знав ╖╖ все життя; вони разом б╕гали на глину; у не╖ була звичка см╕ятися, в╕двертаючись.

Прокоп закрив рогожу назад ╕ працював до ранку.

9

Ярмарок того року пройшов чудово. Оборот виявився вищим за тор╕шн╕й, про що йшлося у зв╕т╕.

Оф╕ц╕йно в Харков╕ не було випадк╕в холери. У слободц╕ за серпень ╕ вересень у документах було заф╕ксовано девять ос╕б в╕д шлункових хвороб, в╕д старост╕, в╕д нем╕чност╕.
Прокоп нарахував сорок одну людину. Тридцять дв╕ людини, яких в╕н знав по ╕мен╕, не померли, бо не жили принаймн╕ там, де про них м╕г би залишитися запис.

У девяносто четвертому гору при╓днали до м╕ста, насипали нову дорогу, а слободу з часом знесли й забудували. Петро ╤гнат╕йович, як розпов╕дали, дослужився до високого чину й помер у Петербурз╕. Мус╕й швидко спився. Л╕каря в окулярах Прокоп б╕льше н╕коли не бачив ╕ шкодував про це все життя: з ним одним ╕ можна було б поговорити.

Сам в╕н одружився, працював на паровозн╕й станц╕╖, виховав четверо д╕тей ╕ н╕кому про це не розпов╕в.

10

Устя Наливайчиха, мати Одарки, прожила п╕сля того л╕та двадцять ш╕сть рок╕в.

Дочка в не╖ не померла зникла. Т╕ла не видали, могили не показали, у книз╕ н╕чого не записали. ╥й сказали, що Одарку в╕двезли до м╕ста, до л╕карн╕, ╕ б╕льше н╕чого не сказали, бо сказати було н╕чого.

Вона ходила до управи. Ходила до консистор╕╖. Писала прохання за не╖ писав дячок, за гривню за аркуш. ╥й в╕дпов╕дали, що в╕домостей нема╓.

А пот╕м вона почала ходити на гору.

Десь у девятсотому пятому роц╕ Устя розпов╕дала сус╕дкам б╕ля криниц╕, що ╖╖ доньку забрали т╕, хто запалю╓ на гор╕ вогн╕. Що бачили ╖х ╕ ╕нш╕. Що в╕дьми забирають молодих тому й нема╓ н╕ т╕ла, н╕ запису.

╥й було легше так. Легше було думати, що у св╕т╕ ╓ хоч якийсь сенс, нехай ╕ поганий, н╕ж що ╖╖ дочку просто викреслили заради ярмаркових оборот╕в.

Прокоп стояв за три кроки й мовчав. Йому було тридцять два роки, у нього була дружина й дво╓ д╕тей, ╕ людина, яка б сказала таке вголос, по╖хала б дуже далеко й надовго. Так в╕н соб╕ це пояснював ╕ пот╕м пояснював ще рок╕в пятдесят.

А правда була коротшою. Цю байку в╕н вигадав сам, б╕ля ст╕йки в шинку в Он╕ськи, за одну секунду, ╕ отримав за не╖ рубль понад належне. ╤ ось вона повернулася до нього через тринадцять рок╕в з вуст матер╕ ╕ пояснила матер╕, куди под╕лася ╖╖ дочка.

11

Прокоп Лукяненко помер у глибок╕й старост╕, переживши й слободу, ╕ вс╕х, хто м╕г би його викрити.

За ц╕ роки байка сама розрослася: зявилися й випалене коло, й скручен╕ дерева, й людина, що заночувала на гор╕ й повернулася не в соб╕. Н╕чого з цього в╕н не вигадував.

Люди дописали за сорок рок╕в, ╕ дописали краще, н╕ж зм╕г би в╕н.

Жодного разу за все життя в╕н не чув, щоб хтось сказав: а моя бабуся розпов╕дала, н╕би в холерний р╕к там спалювали пок╕йник╕в. Правду забули начисто, за одне покол╕ння. Вигадку девятнадцятир╕чного хлопця памята╓ все м╕сто дос╕.

Тож якщо вам скажуть, що на Лис╕й гор╕ ночами гор╕ли вогн╕, не сперечайтеся. Гор╕ли. Три ноч╕ посп╕ль, у серпн╕ девяносто другого року.

Усе ╕нше вигадано.


  Див. Подробиц╕